.webp)
Наружный и внутренний вид храма, состояние утвари церковной служат наглядною, так сказать, рекомендацией для священника, так же точно, как чистота и опрятность в частном доме, служат первою рекомендацией для домовладельца. Но войдите в дом, в котором всюду нечистота и неопрятность, – вещи в беспорядке, пыль на вещах и стенах, по углам паутина: каково бы ни было убранство такого дома, какие дорогие вещи ни находились бы в нём, вас неприятно поразит отсутствие в нём чистоты и порядка, и вы составите невыгодное понятие о живущих в нём. Так, чистота и порядок – естественные требования наши; вкус к ним прирождён всякому, даже простому человеку, тем неприятнее поражает нас отсутствие их в украшении храма Божия.
Богатство и благолепие храма – две вещи разные. Кто станет требовать от немноголюдного сельского прихода великолепного храма, богатых облачений, дорогих сосудов? Но даже простой поселянин, содержащий дом свой в порядке и чистоте, пожелает видеть храм Господень в подобающем ему благолепии.
Было время, когда у нас храмы Божии находились в крайнем убожестве, мало чем, по наружности, отличаясь от обыкновенных домов, когда в них св. сосуды были оловянные или цинковые, кресты – простые деревянные, а облачения холщовые, или из простой крашенины. Так было особенно на юго-западе России в тяжкие времена Унии; так было и в других местах, где едва начиналось заселение, и где первоначальные поселенцы жили не только в простоте, но и значительной бедности. Теперь не то время, не те обстоятельства: церковь и земля русская в мире и покое, население везде почти утвердилось на определённых местностях, число прихожан, по естественному закону, увеличивается с каждым годом, материальный быт поселян улучшается, хотя и медленно. Потому в большей части села вы встретите теперь каменную, или хорошо устроенную деревянную церковь, а в ней облачения и св. сосуды – иногда значительной цены; при всём том чистоту, порядок, благолепие встретите далеко не везде. Если вам приходилось проезжать на далёкое пространство по широкой земле русской, если при этом вы обращали внимание на сельские церкви (а в селе первое внимание невольно обращает на себя церковь), если наконец вам случалось по местам и заходить в церкви, молитвы ради, или просто из любопытства; то, по окончании путешествия, припоминая всё виденное вами, вы составите себе далеко неодинаковое понятие о состоянии наших сельских храмов. На небольшом даже пространстве, рядом с богатыми и весьма небогатыми, но прекрасно устроенными и чисто содержимыми храмами, можно встретить огромных размеров каменную церковь и при ней колокола на низеньких, полурасшатавшихся столбах, или едва начатую, полуразвалившуюся каменную ограду, недоконченную наследниками благочестивого храмоздателя. Коровы, овцы и другие животные ищут корму вокруг храма, или покоятся в тени его. В другом месте вам бросится в глаза ветхая маленькая деревянная церковь с позлащёнными главами, но также без ограды, или с беднейшей ризницею. Там поразит вас громкий звон колоколов, а внутри храма вы не найдёте даже приличного облачения; здесь увидите богатые сосуды, дорогую ризницу, новый иконостас, а на верху храма полусгнившую крышу, или крест, согнутый бурею и несколько лет остающийся в таком положении. В ином месте церковь не только выкрашена, но даже расписана снаружи, а внутри – дубовые стены почернели от времени и брусья не вытесаны ровно и гладко, иконостас потемнел, престол не имеет благолепного одеяния; в другом – внутренность храма украшена как нельзя лучше, а снаружи – полуразвалившееся крыльцо, на переходе от колокольни к церкви – полуизгнившие доски, случайно проломанная и не заделанная ограда. «На видном месте стоит, на большой дороге», – скажет вам настоятель первой церкви, – так нельзя же держать её снаружи как-нибудь, – посторонние осудят». «Снаружи-то как-нибудь, но грешно было бы не украсить храма Божия внутри», – скажет настоятель другой. И трудно решить кто из них менее прав, не распределяя равномерно средств церкви на наружную целость её и внутреннее благолепие. Войдите в бедную сельскую церковь, в которой приметны однако же следы украшения прежнего времени; если вы спросите: от чего она так бедна? – вам пожалуются иногда на оскудение благочестия. И точно, вы прочитаете здесь историю церкви в лицах, – иногда владельцах села, всего чаще – священниках. Но, повторяем, совершенную бедность в сельских храмах можно встретить очень редко; скорее, кроме указанных несообразностей, вас поразит недостаток благолепия и надлежащей чистоты, при видимом усердии священника и прихожан. На окнах паутина, на стенах пыль, потускневшая позолота, потемневшие лики святых, грязный пол, вытертые снизу столы, истрёпанные и залитые воском книги, запылённое паникадило, разорванные хоругви, следы течи на станах, оставшиеся и после перекрытия храма, остатки старого иконостаса, в беспорядке лежащие где-нибудь в углу, наконец потемневшие или истёртые лампы и подсвечники, напрестольный крест с истёртой рукояткой и совершенно полинялый бархат, или потускневшая позолота на Евангелии, – вот явления более или менее обыкновенные в сельских храмах.
Есть много причин, от чего храмы сельские не всегда имеют надлежащее благолепие и чистоту, иногда при достаточных средствах и при видимом усердии священника и прихожан. В ряду этих причин мы укажем не случайные, зависящие от личных качеств того или другого священника, но более общие и постоянные.
Первее всего мы должны сказать, что наши сельские храмы, равно как и большая часть городских, не имеют постоянных определённых источников содержания. Общество наше, при видимом благочестии своём, не питает постоянного, глубокого и разумного сочувствия к нуждам храма. Помещик, чиновник, купец, мещанин и даже крестьянин, каждый по своим средствам, истрачивает значительные суммы не на нужды только, но и на прихоти, и редкий из них весьма редко уделит какую-нибудь лепту на содержание храма. В подлинности этого грустного факта сомневаться нельзя. Для многих из прихожан кажется делом безразличным, в каком бы положении ни находился храм, как бы ни совершалось в нём Богослужение. Постоянные вклады в пользу собственно церкви, а не причта, доходы с земель, мельниц и разных угодий, обращённые на содержание храма, ныне составляют чрезвычайную редкость. Сумма, выручаемая от продажи свечей, идёт, как известно, на содержание духовно-учебного ведомства. Кошельковый сбор даёт ничтожную сумму, не всегда покрывающую обыкновенные расходы церкви на покупку ладана, масла, вина и т. под. Можно с уверенностью сказать, что никто из сельских прихожан не знает определённо назначения свечного и кошелькового сбора, а между тем, каждый из них охотнее поставит свечу пред образом, нежели подаст в кошелёк. Богоугодность первого дела для него как бы очевидна: видит, что его пожертвование тотчас обращается в жертву, тогда как не знает, когда и на что именно обращена будет деньга, опущенная им в кошелёк. И, между тем как на покупку свечей даже простые поселяне жертвуют единовременно от трёх до двадцати и более копеек серебром, – в кошелёк, по заведённому обычаю, опускают всего чаще по медной копейке, а с большей несколько монеты попросят иногда сдачи. Оттого-то так поразительна несообразность между свечным и кошельковым сбором: первый относится к последнему как 1 к 50, а иногда как 1 к 100. Священники прибегают иногда к секретному отделению некоторой части свечного сбора на нужды церкви; но это делают не многие, оправдывая себя крайнею необходимостью. В прежнее время, когда пчеловодство было обыкновенным промыслом поселян, а продажа свечей в церкви составляла привилегию священников, сбор кошельковый был значительнее, а теперь он упал до ничтожной цифры.
Есть ещё некоторые незначительные сборы в пользу церквей, не везде однако же существующие, каковы напр.: плата за хоругви и свечи при совершении погребения, за возложение венцов на новобрачных и т. под. Но все такие сборы едва покрывают обыкновенные церковные расходы.
Чем же и как удовлетворяются особенные, значительные нужды сельских храмов, каковы: починки и переделки снаружи и внутри, покупка новой утвари и т. под.?
Особенные расходы по содержанию храмов часто принимают на себя местные владельцы православного исповедания. Но умрёт набожный помещик, дети не наследуют его духа, и церковь приходит в запустение. Бывают другие, более частные и случайные причины внезапного обеднения сельских храмов: вдруг помещик переедет в столицу, или губернский город, уедет за границу, потерпит неурожай, или другой какой-либо убыток в своём хозяйстве, или просто изменится в расположении духа, в образе мыслей, в наклонностях и привычках, в своих отношениях к священнику, и – настоятельные нужды церкви остаются без удовлетворения.
Случается, что в приходе живёт один или несколько благочестивых прихожан, которые от времени до времени делают большие или меньшие пожертвования в пользу церкви. Но здесь та же случайность, тот же произвол, какие мы видели прежде. «Гром не грянет, мужик не перекрестится», и не мужик только, но и человек другого сословия, также мало развитый. В церкви настоятельная нужда, а тут надо ждать, пока-то благочестивому прихожанину придёт вдохновение сделать какое-либо пожертвование, или пока он подвергнется какой-либо опасности, которая вызовет его на обет. По какому-то слепому предубеждению пожертвования по приглашению делаются редко и не так охотно, – как будто считают их не вполне богоугодными. А и случится добровольное пожертвование, трудно бывает священнику согласить его с нуждами церкви. Обеты даются в определённой форме, и изменить эту форму, даже ради нужд церкви, для иных кажется великим грехом; многие же и в благочестивом деле хотят, что называется, выдержать свой характер, и ни за что не решаются изменить форму пожертвования по требованию нужд церкви, хотя бы пожертвование делаемо было и не по обету. Вдруг церкви нужна чаша, – покупают плащаницу, нужно Евангелие, – устрояют хоругви, нужны облачения, – покупают колокол, и так далее, и так далее. Приводим более разительный пример недавнего времени. В одном селе Полтавской губернии одной благочестивой женщине не крестьянского сословия захотелось расписать внутри деревянную церковь, на которой крыша была совсем ветхая. Никакие убеждения местного священника не сильны были склонить эту жертвовательницу к перекрытию храма. Дело кончилось распискою храма внутри, которая скоро пострадала от сильной течи, так как не на что было поправить крышу в скором времени. К большему ещё сожалению, у набожных людей к пожертвованиям с богоугодною целью примешиваются иногда честолюбивые расчёты: иному, напр., хочется пожертвовать в храм такую именно вещь, которая была бы на виду у всех, тогда как эта вещь не необходима для церкви в то время, когда делается пожертвование, а нужна бывает другая, менее приметная для глаз по своему употреблению.
Справедливость, впрочем, требует заметить, что и сами священники в приобретении новых вещей для церкви не всегда соображаются с действительными нуждами её: иные в украшении храмов обнаруживают только свой личный вкус и взгляд, самая же большая часть не заботятся о правильной организации церковных доходов и более заботятся о приобретении новых вещей для церкви, нежели о том, чтобы содержать в надлежащем виде вещи уже готовые. Иному, напр., захочется устроить киоты, тогда как следовало бы обновить иконостас, – купить не совершенно необходимую ризу, тогда как нужно бы починить церковное крыльцо, – поставить новую икону посредственной работы, вместо того, чтобы возобновить старую – гораздо лучшей живописи, и т. д. Всё это бывает, как и многое другое в том же роде, и говоря об этом, мы вовсе не думаем делать упрёк кому-либо, но хотим сказать только то, как священнику надо быть строго-внимательным к нуждам церкви, при скудных средствах её, чтобы содержать церковь в возможно полном благолепии. А средства скудны бывают наиболее от того, что мало у нас думают о правильной организации церковных доходов. Если, как мы видели, кошелькового сбора по большей части достаточно бывает для покрытия обыкновенных только, незначительных расходов по содержанию церкви, все же прочие нужды её покрываются добровольными пожертвованиями; то следовало бы установить какой-либо определённый порядок в сборе этих пожертвований. У нас, напротив, всегда почти так бывает: открывается какая-либо настоятельная нужда в церкви, обрушится, напр. крыльцо, обвалится ограда, откроется сильная течь в верхней части храма, или храм весь обветшает до того, что совершенно невозможно совершать в нём Богослужение, тогда только приступают к сбору пожертвований; – нет подобной нужды, церковь довольствуется иногда пятью или десятью рублями. Или вдруг для церкви понадобится сколько-нибудь ценная вещь; в таком случае ищут обыкновенно человека, который мог бы купить её и пожертвовать, всего же чаще ждут, не вызовется ли кто-нибудь сам на подобное пожертвование. В сельских церквах вы не увидите иногда приличной крещальни, мирохранительницы, дароносицы и т. под. Спросите: отчего нет подобных вещей, или, лучше, от чего они не имеют приличного вида? Вам ответят: «церковь бедна, а нет благочестивого человека, который сделал бы пожертвование». Проходит год, другой, благочестивый человек не является, и церковь в течении иногда долгого времени не имеет совершенно необходимых вещей. Подумать можно, – оскудело благочестие, и где же? – в простом классе народа, который так хвалят иногда за благочестие. Ничего подобного однако же не бывало, и дело объясняется проще: для крестьянина с небольшим состоянием тяжело вдруг пожертвовать несколько десятков рублей, но тот же крестьянин не отказался бы от пожертвования, если бы оно было рассрочено на несколько месяцев или лет, или разделено между несколькими лицами Да и в других сословиях пожертвования на церковь не считались бы особенными подвигами благочестия, низведены были бы в ряд обыкновенных действий с богоугодною целью, если бы всюду распространено было то непререкаемое убеждение, что содержание храма составляет прямую обязанность прихожан и если бы каждый из них принимал в нём участие, по мере сил своих. Наконец пожертвования на содержание и украшение храмов не были бы обременительны для прихожан, особенно сельских, и самые храмы не испытывали бы никогда нужды и бедности, если бы сбор этих пожертвований производился заблаговременно и постепенно. Более значительные нужды храма, как напр. расписка внутри, или покраска снаружи, перекрытие и перешалевка, постройка новой ограды и т. п., могут быть предвидимы заранее, и чем раньше будет начат сбор пожертвований на подобные нужды, тем менее они может быть обременительными для малосостоятельных прихожан. Представим, что в сельском приходе, состоящем из 500 душ мужского пола, требуется починка церкви приблизительно в 1000 руб. сер. Если церковь не имеет никаких особенных источников своего содержания и починка может быть произведена не иначе, как на счёт прихожан, то естественно сбор требуемой суммы разложить на несколько лет. Предположим, что подобный сбор начать за десять лет до открытия настоятельной нужды; в таком случае с каждой души мужского пола придётся ежегодно по 20 к. с., а в течение десяти лет по два рубля серебром. Само собою разумеется, что сбор этот может быть произведён несколько иначе, именно – сообразно с состоянием и степенью усердия каждого, а при таком условии он ещё менее может быть тягостным для прихожан. Распространяемся об этом потому, что положительно знаем, как обременительны были подобные сборы в некоторых местах, где они совершались при других условиях. Так во многих помещичьих сёлах киевской губернии владельческие экономии, по просьбе священников, производили на свой счёт значительные починки в церквях, но по окончании работ старались истраченные ими деньги немедленно собрать с крестьян, и собирали с принуждениями и насилиями, какие употребляются при сборе подушного оклада. Таким образом пожертвования на храм нисходили в ряд обыкновенных земских сборов и, по неблагоразумному способу собирания их, возбуждали неудовольствие и ропот, особливо в беднейших крестьянах. Нам возразят, что к пособию владельческих экономий и к другим посредствам священники прибегают лишь в тех случаях, когда прихожане почему-либо отказываются удовлетворить настоятельной нужде церкви. Бывает, конечное и так; но склонить прихожан к пожертвованию и самое пожертвование сделать для них необременительным, бесспорно, дело священника.
Правда, что при рассрочке значительных сборов на продолжительные сроки, добровольные пожертвования, часто повторяясь, могут сделаться как бы постоянным налогом и тем самым возбуждать неудовольствие в прихожанах. Но общие сборы не исключают и частных добровольных пожертвований, равно как и других источников для содержания храма, и тем реже будут повторяться, чем большая экономия будет соблюдаема в содержании храма.
Отсутствие строгой экономии и есть одна из важнейших причин, почему наши сельские храмы находятся не в одинаковом и не всегда желательном состоянии. Говоря это, мы отнюдь не разумеем какую-нибудь неблагоразумную расточительность, или совершенное неумение располагать суммами церковными; ни того, ни другого нельзя предположить в сельских священниках, из коих большая часть оказываются весьма опытными хозяевами. Но уже выше мы заметили, что скудость средств церковных требует от священника особенной внимательности к нуждам церкви, чтобы содержать её в надлежащем виде. Мало того: требуется до некоторой степени развитый вкус, требуются иногда самая тонкая предусмотрительность и самая мудрая расчётливость, иногда же простые предохранительные меры, чтобы предотвратить вовсе не необходимые расходы. Большие или меньшие погрешности против указанных требований можно встречать во многих сельских и даже городских храмах, а между тем избежать этих погрешностей не только возможно, но иногда весьма легко. Нужно только, чтобы священник был, постоянно внимателен к храму, любил его, как дом Господень, как место служения своего. Невелика заслуга священника, если храм содержится прекрасно помимо его забот, потому только, что имеются для содержания его богатые средства; но то должно составлять особенную его честь, если он сам изыскивает средства и с небольшими средствами умеет дать храму благолепный вид. Надо иногда строго сообразить нужды церкви с её средствами, предугадать эти нужды, предусмотреть самые средства; надо опять внимательно наблюдать за тем, что есть в церкви и чего в ней не достаёт, что нужно ей более и что менее, с чем следует поспешить и с чем можно обождать, надо наконец смотреть за каждой вещью церковною, на месте ли она, в каком виде находится и чего именно требует. Напрасно иные из священников, извиняя недостаток полного благолепия в храме скудостью средств его, говорят: «мы деревенские жители. Кто у нас бывает в церкви? Простой народ мало имеет вкуса, привык к простоте, – не осудит, не взыщет». Если бы и так, то кому же, как не священнику заботиться о развитии религиозного вкуса в народе? Надо возвышать и облагораживать его чувство, нужно, чтобы прихожане выносили из храма понятие о порядке, чистоте и благоприличии, вносили это понятие в свои дома и прилагали его по крайней мере к тем случаям, когда их же дома становятся домами молитвы и священнодействия. – Соблюдение некоторого вкуса в украшении храма, порядок в нём и чистота, наконец простая бережливость могут не только заменить до некоторой степени недостаток дорогих вещей, но и вести к значительному сокращению церковных расходов. На всё это можно бы привести множество примеров, близких и понятных каждому; – мы ограничимся указанием лишь нескольких частных случаев. Начнём с наружного вида храма. Кого, напр., не пленял вид сельского храма, уединённо стоящего на обширной площади, или на высокой горе, если вокруг его в симметрическом порядке посажены тополи или другие деревья? А дорого ли стоит посадка деревьев, особливо в местах лесистых? Между тем и это ничего не стоящее украшение можно встретить далеко не везде. В помещичьих сёлах, где, есть сады, ничего не стоило бы посадить в ограде церковной, кроме деревьев, кусты сирени, жасмина, роз и т. под. – Вот на крыльце церковном, на переходе от колокольни к церкви, иди где-нибудь на крыше или стене храма подгнила одна или две доски. Чего стоит исправить такое повреждение немедленно? Стоить только иметь в запасе десяток-другой готовых досок. А между тем подгнившая доска не производила бы каждый раз неприятного впечатления и значительные починки предотвращены были бы на долгое время. Ничего не стоит обметать пыль на стенах и иконостасе, подметать и мыть полы; а между тем эти простые операции совершаются в сельских церквях чрезвычайно редко, тогда как чистота не только приятно действовала бы даже на простолюдина, но и предохраняла бы от порчи вещи церковные, особливо иконы. Простое правило: «береги вещь, и она прослужит тебе вдвое долее» – имеет полное приложение к содержанию сельских храмов. Дорого обходятся в покупке металлические вещи церковные, но они преждевременно повреждаются от недостатка перечистки и от дурной перечистки. Дорого стоит иногда риза священническая, но её легко испортить, надев на крестный ход в дурную погоду. Прекрасный вид имеет Евангелие в бархатном и серебряном окладе, но бархат тотчас теряет свой вид, лишь только прикоснуться к нему нечисто вымытыми или вспотевшими руками. Не дёшево обходятся и другие богослужебные книги, но они, скоро гибнут от оскорбительного иногда обращения с ними дьячка, когда он отыскивает наскоро тропарь или кондак, или, читая, держит над книгой свечку в косвенном положении. Хоругви могли бы служить очень долгое время, если бы незначительные в них повреждения исправляемы были немедленно; а зашить какую-нибудь малость могла бы дочь священника, или его жена. Иконы долго сохраняли бы свой вид, если бы их предохраняли от пыли, а иногда, как напр. праздничные иконы, обмывали слегка водою с мылом и вытирали мягким полотенцем, отнюдь не позволяя пономарю или старосте отирать наскоро пыль полой грязного кафтана или жёсткого армяка. В алтаре было бы гораздо меньше пыли, если бы угли раздуваемы были не в углу алтаря, а в отдельной и хорошо закрытой от него комнате, называемой обыкновенно пономарнею, или бережно на дворе, и не духом уст пономаря, который и сам при этом накаляется докрасна, но посредством мешечка, какой в большом объёме употребляется в кузницах. – Много и других подобных примеров можно бы привести в подтверждение той истины, что и со скудными средствами можно содержать храм в благолепном виде, соблюдая строгую бережливость, аккуратность, порядок и чистоту; но дальнейшее разъяснение этого дела мы предоставляем тем, которые более нас знакомы с ним и которых оно прямо касается, т. е. самим священникам, особливо сельским. Мы имели ввиду обратить внимание их на предмет, которого слегка коснулись, чтобы вызвать их собственные суждения о нём. Особенно желательно, чтобы приведены были в известность многоразличные и притом простейшие и общедоступные способы очищения св. сосудов и других металлических вещей церковных. Вот что пишут об этом в одном из польских духовных журналов. «Св. сосуды, по правилам церковным, должны быть очищаемы по крайней мере раз в год, именно в последние три дня страстной седмицы; преимущественно совершается это в Великий Четверток. Для этой очистки должны быть особенные принадлежности, которые потом ни на какое другое дело не должны быть употребляемы.
Всего проще обмывать чашу и другие св. сосуды в тёплой воде, достаточно заправленной мылом; потом, где можно, сосуды ставятся на четверть часа на солнце и тотчас обмываются тёплым щёлоком. Для отирания их можно употреблять, вместо сукна, чистые ветошки; после, сосуды выставляют опять солнце и отирают приставшие к ним нитки или пыль мягкою щёткой, либо кистью. Если сосуды требуют большей очистки, тогда приготовь густую массу из отрубей и дай ей постоять несколько дней, пока не вскиснет; потом обмажь этою массою сосуды, затем обмой и хорошо вытри ветошью. Мелко толчёная негашёная известь, порошок из кирпича и т. под. употребляются только для томпаковых вещей127».
Нам остаётся прибавить, что, к сожалению, чистка церковных металлических вещей производится у нас весьма редко, оттого обходится очень дорого сравнительно со скудными средствами наших сельских храмов, так как для капитальной перечистки нанимаются обыкновенно золотых и серебряных дел мастера, и не всегда по требованию прямой необходимости поручается лицам не только не православной, но даже не христианской веры, как напр. в западных губерниях, где иногда починяют кресты и чистят св. чаши евреи. Нам кажется, что если перечистка металлическим церковных вещей будет производиться своевременно и способы её хорошо известны будут священнику, то к этому делу легко приучить пономаря или дьячка. Между тем всё-таки нужно, чтобы сам священник наблюдал за работой пономаря, требуя, чтобы очистка церковных вещей производима была в приличном месте, и чтобы для каждой вещи употребляем был приличный ей способ очищения. Вещи золочёные иди накладного серебра отнюдь не должны быть вытираемы сукном, жёсткой ветошкой или порошком толчёного кирпича. Вещей матовых также не следует очищать каким-либо порошком, потому что порошок, оставаясь во впадинах и неприметных углублениях, служит только к большему засорению вещи. Деревянные золочёные вещи нужно вытирать как можно легче; ибо при сколько-нибудь сильном давлении позолота легко стирается. Наконец, пыль с иконостасов всего лучше сдувать посредством мешочков, какие употребляются для раздувания углей, а при этом надо иметь складную лестницу, особенно там, где иконостасы довольно высоки: гусиные крылья, ветошки на палках, загрязняясь с первого разу, пачкают только иконостас и кроме того производят на иконах более или менее приметные царапины.
Ф. Лебединцев
Печатать дозволяется. Киев 1860 г. Августа 2 дня. Цензор священник А. Колосов
Комментариев нет:
Отправить комментарий