.webp)
Проникнутые таким убеждением, мы считаем нужным заявить о пастырском благословении то, что говорит слово Божие и история о происхождении и употреблении этого церковного учреждения, и показать его значение и отношение к жизни христианской.
I.
История благословения (εὐλογία, benedictio), понимаемого в обширнейшем значении, восходит к первым дням міра. По сказанию книги Бытия, Господь Бог неоднократно благословляет сотворенное в первые дни міротворения, ущедряет особенными благословениями человека и в самом осуждении его на изнурительные труды, болезни и смерть проливает в сердца преступников надежду на будущее свое примирение с ними и благословение их ради Семени жены, о котором благословятся все народы земные (Быт.3:15; 12:3). По вере в Первоисточника всякого благословения и памятованию о первичных, преподанных Им міру, благословениях (Евр.11:20), а может быть, и по непосредственному повелению Божию, Ной благословляет (без сомнения, по примеру допотопных патриархов) детей своих именем Господа Бога и благословением определяет будущую судьбу их потомства и всего человечества (Быт.9:27). В таком же смысле благословляет Авраам Исаака, Исаак Иакова и Исава, Иаков сынов своих.
Собственно священническое благословение является позже родительского; но и оно гораздо древнее христианского священства и самой церкви христианской. Начало его относится к отдаленнейшим временам ветхозаветной истории, именно, ко времени патриархов. Моисей из жизни Авраама передает, между прочим, следующее обстоятельство. Авраам с союзниками, после победы над могущественным Годолломогором, возвращается к своим кущам; на встречу победителям выходит с хлебом и вином царь салимский Мелхиседек и благословляет Авраама такими словами: благословен Авраам Богом вышним, Иже созда небо и землю. И благословен Бог вышний, Иже предаде враги твоя под руки тебе (Быт.14:18–20). Благословение Мелхиседека, выражающее испрошение благ у Бога и прославление Его имени и всемогущества, есть благоговейная молитва; следовательно, оно носит характер глубоко-религиозный, заключая в себе сущность религии патриархов. Сопровождалось ли это благословение какими-нибудь внешними знаками со стороны благословляющего и благословляемого, или нет, об этом ничего не говорят ни Моисей, ни древнейшие толковники этого библейского сказания. Несомненно только то, что оно, как молитва, как дело религиозное, сопровождалось соответственным ему благоговением, и внутренним и наружным. За то право, по которому Мелхиседек благословляет Авраама, ясно и прямо обозначается у Бытописателя и у апостола Павла. Мелхиседек благословляет Авраама, потому что был священник Бога Вышняго (Быт.14:18)214, частнее, потому что получил это право от Вышнего вместе с священством, в силу чего даде ему Авраам десятину от всего, елика притяжа (Евр.7:1–6).
Потомство Авраама, по особенному благословению Божию, вырастает с течением времени в сильный народ. Из среды этого народа избирается целое колено Левиино для исключительного служения Богу при вновь устроенной скинии. Аарон и его сыновья становятся, по особенному избранию Божию и таинственному посвящению, во главе этого служения и, между другими правами и обязанностями, получают право служити Богу, священнодействовати и благословити людей Его именем (Сирах.45:19). Обстоятельство это чрезвычайно важно в истории священнического благословения, и потому считаем нужным изложить его полнее. После посвящения Аарона и сынов его, продолжавшагося целые семь дней, в восьмой день новоизбранный первосвященник закаляет тельца за свои грехи и козленка за грехи народа; приносит жертву всесожжения и еще закалает быка и барана, которые были умилостивительными жертвами за его братьев; в след за этим, по повелению Божию, поднимает руки и благословляет народ именем Божиим; наконец, сошедши с алтаря, входит с Моисеем в скинию свидения и, по выходе, преподает вместе с ним благословение народу, и – в это самое время открывается слава Божия всем людям: небесный огнь поядает всесожжение и тучные части, находившиеся на алтаре (Лев.9:1–24). Нарочно предложенное нами подробное описание первого жертвоприношения и благословения Ааронова дает нам о ветхозаветном благословении следующие понятия, указывающие на его характер, силу и важность: а) благословение и жертвоприношение учреждает сам Иегова (Числ.6:23); значит, оно есть учреждение божественное; б) Аарон благословляет народ не прежде посвящения в сан свой; следовательно оно есть одно из прав и обязанностей священнического служения и стоит в тесной связи с таинственным посвящением в священство, в) благословение преподано было в связи с жертвоприношением; значит, оно входило в ветхозаветное богослужение, как существенная часть его; г) непосредственно за благословением небесный огонь нисходит на жертву: это указывает на чудодейственную силу учреждения; д) чудодейственность эта зависела, без сомнения, от многознаменательного имени всемогущего Иеговы: этим указывалось, что призывание этого имени – дело существенной важности в благословении, поскольку Иегова – Первоисточник благословений; е) право благословить народ принадлежало главным образом сану первосвященника, почему оно и называлось в ветхом завете благословением аароновым (Сир.36:18), а потом – уже и священникам (Числ.6:23). Впрочем, по свидетельству священных книг ветхого завета, первосвященник преподавал благословение народу только в великие праздники (в праздник пасхи, кущей, и фурим) и при чрезвычайных торжественных случаях (Сир.50:22). Напротив священники, по заповеди Иеговы, должны были, два раза каждый день, подавать оное народу в храме при богослужении, именно – во время принесения утренней и вечерней жертвы (Лев.9:12–23). Важность священнического благословения, как учреждения божественного, входившего существенно в состав богослужения, требовала, чтобы это священное учреждение имело свою определенную словесную формулу, и этим предохранено было от произвола и искажения. И потому Моисей, по повелению Иеговы, определяет и самые слова благословения. Господь говорит Моисею: рцы Аарону и сыном его, глаголя: аще благословите сыны израилевы, глаголюще им: да благословит тя Господь и сохранит тя, да просветит Господъ лице свое на тя и помилует тя; да воздвигнет Господь лице свое на тя и даст ти мир. И да возложат имя Мое на сыны Израилевы и Аз Господь благословлю я (Числ.6:22–27, слич. Псал.46:1). Смысл и характер этого благословения тот же самый, в главном, какой мы видели в словах благословения Мелхиседекова. Можно впрочем думать, что троекратное повторение имени Божия в этом благословении и различие трех божественных действий, спасительных для человека, указывали ветхозаветным священникам на тайну Бога Триединого, и что лучшие из них, без сомнения, разумели эту великую тайну христианства, и потому слова благословения имели для них высший пророчественный смысл, имевший основание в учении о Мессии. Самое внешнее положение благословляющих было ясно определено Аароном для всех последующих преемников этого высокого права и долга. Положение это определялось важностью благословения и величием имени Божия, которое произносилось при благословении. Благословение преподавали священники не иначе, как стоя и притом с поднятием рук горе. Так, мы уже видели, что Аарон, по возложении жертвы на алтарь, благословил людей, воздвиг руце (Лев.9:21). Писатель 2-й книги Паралипоменон, описывая торжественное празднование пасхи при Езекии, замечает: восташа священницы и левиты и благословиша людей, и услышан бысть глас их, и прииде моление их в жилище святое Его на небо (2Пар.30:27). По свидетельству Талмуда, ветхозаветные священники поднимали, при благословении, руки выше головы, а первосвященники – только до головы, поскольку имели на ней изображение имени Божия. Основываясь на Талмуде и на сочинениях иудейских ученых, некоторые из германских ученых утверждают, что самое поднятие, или распростертие рук в священническом благословении подзаконной церкви совершалось так, что изображало знамение креста. Именно – благословляющий подымал сперва руки вверх, потом опускал их вниз, не ниже груди, и затем приподняв их не много, делал движение ими сперва на правую, потом на левую сторону. По уверению этих же ученых, самое сложение перстов в ветхозаветном благословении было знаменательное. Они слагались будто бы так, что образовали святейшее имя Божие – Jehovah, или даже, соответственно смыслу слов благословения, свыше преподанных церкви, знаменовали таинство Бога Триединого215.
Таким образом, в церкви подзаконной право священников благословлять народ именем Божиим является священною обязанностью звания жреческого, входит в состав богослужения общественного, получает определенную формулу и даже определенное положение, в котором должен находиться благословляющий. В этом виде и с этим значением священническое благословение существовало во всё продолжение церкви подзаконной. Таким мы видим его во времена Судей (1Цар.2:20), при царях до разделения царства иудейского (3Цар.8:14), после разделения (2Пар.30:27), по возвращении из плена, – при последнем пророке Малахии, который современным корыстолюбивым священникам грозит от имени Божия проклятием, между прочим, и их благословения (Мал.2:2), и наконец во времена Маккавеев (2Мак.11:42). Замечательно, что тогда как многие обряды богослужебные были часто нарушаемы, искажаемы иудеями и совершенно забываемы, благословение священническое никогда не испытывало такой участи. Иисус сын Сырахов так описывает торжественное благословение первосвященника Симеона сына Онии, жившего не задолго до Маккавеев216, принявшего сан первосвященника за 284 г. до рождества Христова: по принесении жертвы, сошед с степеней алтаря, Симеон воздвиже руки своя на весь собор народ израилевых, дати благословение Господеви от устен своих и именем Его похвалитися: и сотвори поклонение, прияти благословение от Вышняго (Сир.50:22–23). Из этого свидетельства видим, что благословение священническое не только существовало в иудейской церкви до позднейших времен в таком виде и составе, в каком явилось при Моисее, но что, и в эти времена, оно было совершаемо с величайшим благоговением и молитвою. Заметим, в заключение, что ветхозаветные священники, во всё время существования подзаконной церкви, пользовались правом подавать благословение народу не только во храме, но и вне его – частно. Подтверждением сему служат: Илий, благословивший Анну и Елкану ее мужа, Елиаким, преподавший торжественно свое благословение Иудифи, и Ездра, с другими священниками благословивший народ при созидании храма. О благословении Илия, преподанном поименованой благочестивой чете, говорится так: благослови первосвященник Илий Елкану и жену его, глаголя: да воздаст ти Господь семя от жены твоея за дар, его же даровал ecu Господеви (1Цар.11:20). Это обстоятельство показывает, что при благословениях частных употреблялись кроме слов благословения, определенных законом, и частные благожелания, соответственные состоянию и нуждам благословляемого, всегда впрочем высказывавшиеся от имени Иеговы, верховного раздаятеля благ духовных и вещественных.
Господь наш Иисус Христос, пришедший не для разорения, а для исполнения закона, сам приемлет благословение законное от праведного старца Симеона, когда, по закону, принесен был в храм в сороковой день после рождения (Лк.11:28), и сам, как великий первосвященник новой нерукотворенной скинии, преподает благословение другим. Во время открытого служения человеческому роду Он является неоднократно благословляющим. Так Он благословил детей, возложив на них руки (Мф.19:13–15; Мк.10:13–16); неоднократно благословлял апостолов, являясь им по воскресении и преподавая мир (Ин.20:19; 21, 26; Лк.24:36); наконец, воздвигает руки и преподает им торжественное благословение перед вознесением на небо (Лк.24:50). По свидетельству евангелистов, Иисус Христос преподавал свои благословения, совершеннейшие, нежели ветхозаветные217, не только людям, но и вещам. Так Он благословляет хлеб и вино, установляя святейшее таинство евхаристии (Мф.26:27); неоднократно благословляет трапезу ученикам и народу (Мф.14:19). Благословения Христа Спасителя, как видно из установления таинства св. евхаристии (Лк.22:17; 1Кор.11:24), сопровождались молитвою и благодарением.
Внешнее положение и видимый знак, сопровождавшие благословение Иисуса Христа, были, без сомнения, те же, какими обозначалось благословение первосвященников и священников иудейских, как это показывает благословение, торжественно преподанное апостолам Иисусом Христом перед вознесением на небо (Лук.24:50). Есть, впрочем, указание и на особенность в этом отношении: благословляя детей, Христос возлагает на них руки, по примеру древних патриархов (Мф.19:13–15). Блаженный Иероним утверждает даже, основываясь на предании, что Иисус Христос, при вознесении на небо, благословил апостолов, „употребив знак креста“218. Обычай преподавать благословение верующим существовал и в церкви апостольской. Так апостолы преподают благословение своим ученикам в своих посланиях; благословляют хлеб и вино при совершении таинства евхаристии (Деян.2:46, чит. толков. Злат. на это место). Право благословения, которым пользовались апостолы, было вместе и обязанностью их служения, возложенного на них Иисусом Христом (Мф.9:12), и резко отличавшегося от благословения ветхозаветного. Заповедав апостолам учить и крестить верующих во имя Отца и Сына и Святого Духа (Мф.28:19), Иисус Христос в своей заповеди предал им и своей церкви, по свидетельству Василия Великого219, силу и власть своего благословения220, слова и самый образ благословения христианского для всех последующих времен. По этому слов ветхозаветного благословения апостолы не употребляют в своих посланиях. Они благословляют верующих или благодатью Иисуса Христа, любовью Отца и дарами Святого Духа, т.е. именем Бога Триединого, или именем Искупителя, в котором Бог Отец благословил род человеческий всяцем благословением духовным в небесных о Христе (Еф.1:3). Из этого видим, между прочим, что пастырское благословение новозаветное, как и ветхозаветное, стоит в тесной связи с сущностью вероучения. Следовательно, на благословение должно смотреть, как на существенное выражение религии.
Таким образом христианское благословение, уже при апостолах, существенно отличалось от ветхозаветного словами благословения. Ниже мы увидим, что оно с древнейших же времен отличалось от него и знаменательным движением рук и сложением перстов.
Апостолы, по примеру и наставлению своего божественного Учителя, передали данное им от Иисуса Христа право благословения ближайшим своим преемникам епископам. Сообщая им через таинственное рукоположение право учить, священнодействовать и управлять церковью, Апостолы вместе с этим усвоили им право и долг совершать и преподавать благословение о Христе Иисусе, долженствовавшие, по Его заповеди и примеру, существенно входить в тайнодействие крещения и евхаристии (Мф.28:19; Лк.22:17; 1Кор.11:24; Деян.2:46). Епископы и ближайшие преемники апостольского благовестничества и тайностроительства обязанность и право благословения передали через таинственное рукоположение пресвитерам. Видно отсюда между прочим, что а) благословение пастырское, преподанное церкви самим Иисусом Христом, усвоилось епископам и пресвитерам не иначе, как после таинственного рукоположения в их сан; следовательно, оно стоит в тесной связи с саном священства; б) право совершать и преподавать благословение усвоено не всем трем степеням священства, а только епископам и пресвитерам, поскольку им только усвоено право совершать крещение, евхаристию, сопровождаемые по примеру и заповеди Иисуса Христа благословением тайностроителя; следовательно диаконы, по значению и цели служения своего в церкви, не имеют права благословлять, поскольку не совершают, а только служат при совершении таинств; в) епископ, по преизбытку благодати, сообщаемой ему, по вере церкви, с принятием сана, и потому, что непосредственно принял его от апостолов, – сообщает рукоположением благословению пресвитерскому, действенность и силу.
И так, в числе многих других ветхозаветных нравственных и богослужебных учреждений, входит в новозаветную церковь и древнее священническое благословение, но входит с новым, внутренним характером и в новом виде (образе). В этом новом своем виде оно, будучи усвоено древнею христианскою церковью, передавалось из века в век и дошло до нас. И в древности и у нас пастырское благословение подается тайностроителами и приемлется верующими на основании апостольского предания, сохраняющегося в церкви. Василий Великий определенно говорит, что благословение пастырское относится к числу тех Христовых и апостольских учреждений, о которых подробно и определенно не сказано в св. книгах, но которые дошли до нас путем неизменного в церкви предания. „Благословляем воду крещения и елей помазания, еще же и самого крещаемого, по какому писанию? Не по преданию ли, умалчиваемому и тайному“221.
О пастырском благословении (Продолжение) // Руководство для сельских пастырей. 1861. Т. 2. № 29. С. 298–314.
Останавливаясь на пастырском благословении новозаветной церкви, необходимо для полноты исторического раскрытия его А) указать церковные постановления о различии прав подавать благословение, Б) сказать о видимых знаках, с древнейших времен сопровождающих пастырское благословение, и В) о различных видах этого благословения.
А) Без всякаго прекословия меньшее от большаго благословляется, замечает Апостол (Евр.7:7). Значит, в основании права благословлять лежит старшинство, или вообще преимущество. В силу этого общего закона, и в ветхозаветной и в новозаветной церкви правом благословения пользовались и частные лица в следствие своего старшинства и преимуществ естественных или благодатных. Так издревле пользуются правом благословения родители в отношении к детям, и благословению их приписывается чрезвычайно-высокое значение; равным образом благословение преподавалось лицами известными по высокому совершенству своей жизни, по обилию духовных дарований, по высоким подвигам веры и благочестия. Так, по свидетельству св. писания, преподают благословение народу Божию Моисей вместе с Аароном и перед кончиною, Иисус Навин при возвращении за Иордан колена рувимова, гадова, равным образом благословляет всего Израиля Соломон, преподают благословение Илия, Елисей и другие. В праве пастырского благословения лежит то же основание, но, по особенности и важности своей, пастырское благословение во все времена строго отличалось от всех других благословений. Так как им совершается освящение, то право преподавать это благословение издревле имеют только лица, облеченные саном пастырства, т.е. епископы и священники, подобно тому, как и в подзаконной церкви пользовались этим правом только первосвященник и священник. По правилам церковным, право благословения столь тесно соединяется с правом священно- и тайно-действия, что утративший одно лишается вместе и другого. „Благословляти других, – говорит св. Василий Великий о пресвитере, обязавшемся, по неведению, неправильным браком, – долженствующему врачевати собственные язвы не подобает; ибо благословение есть преподавание священия. Но кто сего не имеет..., тот как преподаст другому? – Посему да не благословляет ни всенародно, ни особо“231.
Частные правила, которыми издревле христианская церковь водится относительно права священнического благословения следующие:
1) Как епископ, так и священник равно имеют право и обязанность подавать благословение верующим и при богослужении и при частных встречах232.
2) Право это приобретается вместе с саном пастырства и имеет основание в принадлежащей ему благодати священства233.
3) Преимущественное право благословения с первых времен в церкви христианской принадлежит епископам, по вящшей благодати, даруемой им в хиротонии и по преимуществу их власти в церкви. В силу этого, епископ подает благословение не только мирянам, но и пресвитерам234.
4) Пресвитер, пользующийся тем же правом, не благословляет однако в присутствии епископа, ни при богослужении, ни при частных встречах с верующими, хотя бы последние были его прихожане235.
5) Пресвитер преподает благословение одною только рукою, именно правою, по естественному преимуществу ее перед левою; напротив епископ, по преимуществу своего сана и служения, подает оное обеими руками, а во время литургии – с дикирием и трикирием.
6) Один епископ, по важности своего сана и благодатной духовной власти, подает благословение на основание храмов, обителей и других священных зданий; ему одному принадлежит право и власть преподавать благословение поставляемым в различные степени церковного служения236.
7) Высшее право благословения в известной местной церкви принадлежит старшему в ней епископу (патриарху, митрополиту)237. Он в окружных посланиях и манифестациях преподает благословение всем христианам местной церкви; он посылает грамоты к подчиненным епископам, высшим государственным сановникам и частным лицам. Отсюда получили начало, так называемые, благословенные грамоты древних патриархов к греческим императорам и к царям русским, также – наших митрополитов к князьям и епископам; отсюда же – патриаршие и наши синодальные благословения, которые имеют не только духовное, но и административное значение для лица, которому преподаются. Не известно за-подлинно, с какого именно времени иерархическое благословение получило значение государственное, значение награды; благословение с таким характером могло явиться не раньше четвертого века, когда христианская вера и ее служители начинают пользоваться правами государственными, даже, скажем более, не прежде появления уставов Гонория и Валентиниана, которые определяют с точностью круг суда и власти епископов и в которых, между прочим, говорится о благословении, как о деле чрезвычайно важном не только для клирика, но и для мирянина, даже для всей земли238. Таким образом, основанием для государственного значения благословения служит духовная власть, отличная от гражданской, наделенная для видов веры и нравственности правом награждать и наказывать верующих. Иерархическое благословение с государственным характером пришло к нам из Греции и, признанное древним нашим законодательством, имело средоточие свое сперва в лице митрополита и патриарха, потом имеет в синоде. Исторические и юридические акты представляют множество примеров силы и действенности такого благословения. Без благословения митрополита не вступал князь во владение уделом, не начинались войны и подоб.239; когда митрополит лишал благословения мирянина или князя, это означало отлучение от церкви, даже лишение известных прав государственных. Например, во время борьбы Димитрия суздальского с братом Борисом за удел нижегородский, св. Алексей, митрополит московский, лишает Нижний Новгород благословения за незаконное сочувствие жителей его к Борису и – в следствие этого „затворены были церкви“, т.е. прекратилось богослужение во всей нижегородской епархии240. У нас благословение св. синода имеет значение награды, вносится в послужной список и сокращает узаконенное время для следующей награды и повышению в чин.
Наконец, 8) диаконы и другие лица, принадлежащие клиру, не имеют права благословения. Они, наравне с мирянами, только приемлют благословение от строителей тайн – епископов и пресвитеров241.
Б) Благословение пастырское, подавалось ли оно верующим от епископа или пресвитера, всегда, по свидетельству христианской древности, сопровождалось приличным знаменательным движением рук благословляющего. Обычай этот перешел в церковь христианскую из иудейской, но перешел, как было замечено, в новом виде. Списки древнейших литургий – апостола Иакова, римской, медиоланской свидетельствуют, что не только благословение хлеба и вина евхаристии с древнейших времен сопровождалось крестообразным движением руки тайностроителя, но таким же движением сопровождались и благословения, которые он подавал народу во время литургии242.
Св. Златоуст и блаженный Августин говорят определенно, что в их время, по силе апостольского предания, не совершалось никакое церковное таинство, ни одно освящение (треба) без благословения и крестного знамения243. Но есть свидетельство и на то, что, в первые века христианства, священническое благословение сопровождалось, по примеру Иисуса Христа (Мф.19:13–15; Мк.10:13–16), возложением рук на главу благословляемого. Климент александрийский, порицая существовавший в его время (в III веке) обычай – украшать свою голову чужими волосами, говорит между прочим: „на кого возлагает руку пресвитер? И кого благословит? Не женщину украсившуюся, но чужие волосы и чрез них чужую голову“244. Святой Дионисий Ареопагит говорит то же о священническом благословении, с тем только различием, что, по его словам, руки благословляющего возлагаемы были на голову благословляемого, крестообразно, в знамение силы и тайны креста245. Основываясь на приведенных свидетельствах относительно знаменательного движения рук, сопровождавшего пастырское благословение в первые веки христианства, можно вывести следующие заключения. При совершении тайнодействий и священнодействий, оно сопровождалось, по неизменному апостольскому преданию, крестным знамением, которым осеняли совершители таинств вещество известного таинства и лица, над которыми и для которых совершалось таинство. Когда же оно преподавалось верующим вне храма – частно, тогда сопровождалось возложением рук на главу благословляемого, и самое это благословение совершалось или крестообразно, или даже, соответственно современным обстоятельствам церкви246, просто. Нужно впрочем заметить, что возложение рук (χειροθεσία), сопровождавшее пастырское благословение в древности и сопровождающее теперь, строго отличалось по своему значению от рукоположения (χειροτονία) епископского, или посвящения в степени священства. Различие это исповедала еще древняя вселенская церковь247. С четвертого христианского века благословение пастырское начало преподаваться не иначе, как в сопровождении крестообразного движения руки благословляющей, или крестного знамения над тем, кому подавалось благословение. Свидетельств на это очень много. Так св. Иларий Пиктавийский говорит императору Констанцию: „ты лобзаешь священников… преклоняешь голову под благословение... осеняемый крестом Христовым248. Диакон Марк, жизнеописатель св. Порфирия Газского, повествует, что императрица Евдоксия, супруга Аркадия, разрешившись от бремени, просила к себе св. Порфирия с пресвитерами и приняла от них благословение. „Она встретила нас в дверях опочивальни, неся младенца (Феодосия младшего), покрытого порфирою. Она преклонила голову, говоря: Отцы! Благословите меня и сына, которого Господь даровал по святым вашим молитвам; – передала им младенца для благословения и отцы назнаменовали ее и младенца знамением креста“249. Подобные же свидетельства можно встретить в жизнеописаниях и творениях Василия Великого, Иоанна Златоустого, Амвросия Медиоланского, Ефрема Сирина, Григория Нисского, блаженного Феодорита и у отцов веков последующих до времен позднейших250.
Относительно слов христианского священнического благословения заметим вообще, что с древнейших времен пастыри церкви благословляли верующих или во имя Святой Троицы, или во имя Совершителя нашего спасения, в котором Бог Отец благословил верующих всяким благословением духовным. Слова Иисуса Христа, сказанные апостолам перед вознесением на небо: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф.28:19), и слова, которыми апостолы благословляли верующих: благодать Господа нашего Иисуса Христа, любы Бога и Отца и причастие Св. Духа со всеми вами (1Кор.10:16), также молитвенные слова: „Христе Боже, благослови!“ – приняты были церковью за неизменную формулу благословения на все последующие времена. Подтверждением сему служат литургии Василия Великого и Иоанна Златоустого, в которые с древнейших времен вошли как те, так и другие слова благословения. То же подтверждают Дионисий Ареопагит, Ефрем Сирин251, Григорий Двоеслов и другие. Первый говорит о крестообразном назнаменовании инока с произнесением имени трех лиц блаженного Бога. Святой Ефрем пишет: „почитай священника и пресвитера, дабы пришло на тебя благословение от уст их“…
Крестообразным движением руки с произношением имени святейших лиц св. Троицы сопровождались издревле не только пастырские благословения, но и крестное знамение, которым издревле знаменовали себя все христиане252. Долженствовало быть различие для того и другого случая, и оно, как свидетельствуют древнейшие христианские памятники, на которые укажем ниже, было и состояло в особом перстосложении руки, которою совершалось крестообразное движение. При обыкновенном, общем для всех христиан, осенении себя и других крестом, персты правой руки, крестообразно осеняющей, слагались и слагаются по свидетельству христианской древности, так: первые три перста соединяются вместе и остаются поднятыми; остальные два тоже соединяются и пригибаются к ладони. Таким перстосложением христианин, ограждая себя крестом, знаменует, по изъяснению отцов, веру свою в таинство единосущной и нераздельной Троицы и в таинство нераздельного и неслиянного соединения двух естеств в Иисусе Христе253, в священническом же благословении для выражения той мысли, что право подавать и принимать благословение приобретено заслугами Иисуса Христа. Персты благословляющей руки слагаются так: указательный перст правой благословляющей руки остается в прямом, а следующий – средний в полусогнутом положении, изображая таким образом имя ИС – Иисус; первый с четвертым персты соединяются крест на крест и, наконец, малый – последний несколько сгибается, и таким образом все три вместе образуют имя ХС – Христос254. Такое перстосложение в пастырском благословении известно под именем именословного.
Перстосложение это в священническом благословении, перешедшее к нам из Греции, чрезвычайно древне. Западные палеофилы, беспристрастно изучившие древние мозаические изображения в храмах Рима, Венеции и Медиолана, добросовестно сознаю́тся, между прочим, и в том, что Иисус Христос и святители, предcтавляемые на этих изображениях, представлены благословляющими в том виде и с тем перстосложением благословляющей руки, в каком и с какими подается пастырское благословение в нашей церкви255. К отечественным священным памятникам, подтверждающим глубокую древность употребляемого ныне у нас перстосложения в священническом благословении, относятся: мозаические изображения греческих святителей в киево-софийском соборе256 и там же не давно открытые257 фресковые изображения св. архиереев, современные построению собора; изображения Спасителя и св. Златоустого на древнем потире до-монгольского времени, найденном в Киеве; потир Антония Римлянина, хранящийся в Москве с изображением благословляющего Спасителя; древняя, находящаяся в Новгороде, икона знамения пресвятыя Богородицы с Богомладенцем благословляющим; древнейшие, сохранившиеся в России, саккосы и другие церковные утвари с изображениями благословляющих святителей и проч.258 Все эти и подобные памятники священной древности, представляющие образ перстосложения руки благословляющей таким, каков приемлется нашею церковью и преподается при богослужении и при частных встречах нашими пастырями ныне, – памятники, свидетельствующие о глубокой древности такого перстосложения в пастырском благословении, – дают разуметь, что не только греческая и наша русская, но и вся вселенская церковь водилась некогда в этом важном деле тем самым убеждением, какое в семнадцатом веке высказал от лица греческой церкви протопресвитер навплийский Николай Малакс: „прилично, – исповедует он, – сложению руки, благословляющей во Христе, выражать не иное что, как имя Того, в Коем благословляемся, т.е. имя Иисуса Христа“259. При столь многих, завещанных христианскою древностью, заверениях о глубокой древности приемлемого нашею церковью перстосложения в пастырском благословении, нельзя не пожалеть о суеверном ослеплении наших раскольников, не принимающих нашего перстосложения и в фанатическом ожесточении своем не страшащихся изрыгать из-за этого страшные хулы на крест Христов, называя его латинским крыжем и печатью антихриста, не имея понятия ни о том, ни о другом.
В) Православная церковь с древнейших времен различает три вида в новозаветном священническом благословении, именно: благословение таинственное, всенародное или великое, и частное или малое.
По церковному чиноположению, ведущему начало от времен апостольских, каждое таинство совершается не иначе, как с благословением тайностроителя, состоящим в молитве и крестообразном рукоосенении (с именословным перстосложением) вещества таинства, или лиц, для которых совершается таинство. Блаженный Августин пишет: „Крестным знамением освящается тело Господне, освящается купель крещения, поставляются и пресвитеры и все степени церковные и всё очищается сим знамением креста Господня и освящается благословением и призыванием имени Христова260. Святой Златоуст, восхваляя дивную силу креста Христова, замечает, между прочим, о высоком значении его в деле таинодействий христианских. „Всё наше (христианское) совершается крестом. Если нужно родиться свыше, приходит крест; нужно ли напитаться оною таинственною трапезою, или иное что совершать, всегда и везде предстоит это знамение нашей победы“261. Эти свидетельства, говоря о необходимом участии креста Христова в тайно- и священно-действиях церковных, говорят вместе с этим о необходимом участии в них и пастырского благословения, которое всегда сопровождается крестным знамением. Это тайностроительное благословение, в отличие от других видов пастырского благословения, называется таинственным, тайнодейственным. Так как св. евхаристия в древней церкви православной, большею частью, называется благословением таинственным (εὐλογία μυστικὴ)262 именем, которым равно обозначался и известный нам вид пастырского благословения, – и так как в древней церкви самые остатки от приношений для таинства св. евхаристии, употреблявшиеся в пользу клира, обыкновенно назывались избытком благословений (εὐλογίαι περισσεύουσαι); то можно думать, что таинственное священническое благословение получило свое название от св. таинства евхаристии, которое есть таинство церкви Христовой по преимуществу, и в котором самое существенное дело, именно таинственное преложение хлеба и вина в тело и кровь Христову, по вере вселенской церкви, совершается не иначе, как с молитвою: „сотвори убо хлеб сей“ и проч. с благословением тайносовершителя. Такую веру древней вселенской церкви открыто исповедал на флорентинском соборе поборник православия, Марк Ефесский. „Мы, прияв от священных апостолов и преемствовавших им учителей церкви изложение таинственной литургии, у всех согласно нашли, что повествовательно произносимые прежде слова (приимите, ядите, сие есть тело Мое; пийте от нее все, сия есть кровь Моя и проч.), и нас возводят к воспоминанию соделанного тогда и как бы сообщают силу дарам, предлежащим для преложения; последующая же за сим молитва и благословение (εὐλογία) священника действительно уже претворяют дары в самое оное первообразное тело и кровь Господню“263.
Всенародным, или великим, называется священническое благословение, совершаемое и преподаваемое священно-служителями верующим при богослужении. Обычай начинать, сопровождать и оканчивать христианское богослужение священническим благословением перешел в христианскую церковь из церкви ветхозаветной, где он составлял непременную принадлежность вечернего и утреннего богослужения, и перешел с тем же характером непременной принадлежности каждого богослужения. В силу этого, как в ветхозаветной церкви не совершалось ни вечернее, ни утренее жертвоприношение без преподавания благословения священнического народу; так и в новозаветной церкви, по чиноположению церковному, не совершалось и не совершается ни одно священно- и тайно-действие, ни одна даже треба церковная без благословения священно-строительного. Чин этот непременно входил в состав каждого богослужения в древности, как входит теперь264. Св. Златоуст доказывал важность христианского богослужения, между прочим, такими словами: „уже ли не уступишь ты не мне, а самому себе двух часов, чтобы получить некое утешение от молитвы отцов, чтобы удалиться исполненным благословений, безопасным со всех сторон, чтобы, восприяв духовное оружие, соделаться непобедимым и неодолимым для диавола?“265. Всенародное пастырское благословение, составляющее существенную принадлежность каждого богослужения общественного и частного, имеет двоякий характер. То, которым обыкновенно начинается богослужение266, по характеру своему есть благословение хвалебное. А то, которое в продолжение или при конце каждого священнодействия и тайнодействия, священно-строитель преподает верующим, есть, по духу и цели, молитвенное.
Малым, или частным, называется священническое благословение, подаваемое и приемлемое верующими от пастырей церкви частно – вне храма и вне совершения богослужения. Обычай принимать и преподавать это благословение, обосновываемый, без сомнения, на вере в благодать священства, имеющую силу и действенность свою даже вне храма и вне богослужения, св. Златоуст называет священным законом древней христианской церкви, учреждением Христовым и апостольским267. В подтверждение досточтимой древности обычая преподавать и принимать частное благословение, укажем несколько примеров из древне-христианской благочестивой жизни. На встречу св. Епифанию, возвратившемуся из Иерусалима в свою кипрскую паству, стеклось великое множество народа. Каждый из пришедших желал принять благословение своего святителя. Для этой же цели привели и детей... Искавших благословения столько собралось около святителя, что он, по невозможности идти далее, стоя на одном месте, едва выдерживал стремление волнующегося народа268. Св. Григорий Нисский свидетельствует, что когда он шел с друзьями своими посетить больную сестру свою Макрину, то инокини, жившие с нею в одной обители, встретив Григория при входе в церковь, приняли от него благословение, преклонив главы269. Блаженный Феодорит свидетельствует, что когда он, после рукоположения в пресвитера, пришел к св. Симеону Столпнику, которого столп был окружен разноплеменными учениками, – иверами, персами, армянами, – то Симеон повелел всем им принять благословение священническое, в следствие чего Феодорит даже стеснен был устремившимся к нему народом270. Христианская древность представляет много подобных примеров, свидетельствующих о древности благочестивого обычая принимать благословение от пастырей вне храма и о глубоком уважении древних христиан к такому благословению.
https://azbyka.ru/otechnik/pravoslavnye-zhurnaly/rukovodstvo-dlja-selskih-pastyrej-1861-t-2-19-34/#0_42
Гр–ский С. О пастырском благословении (окончание) // Руководство для сельских пастырей. 1861. Т. 2. № 31. С. 365–384.
Пастырское благословение, имевшее, как мы видели, высокое значение и повсемственное употребление в древней вселенской церкви, естественно должно было перейти и действительно перешло во все христианские общества, в разные времена отделившиеся от единства православной церкви Христовой, и в таком или другом виде существует во всех таких обществах. Не принимая на себя обязанности следить за историею, значением и употреблением пастырского благословения у всех таких обществ, ограничимся, для заверения повсемственности и чтимости этого учреждения в христианстве, краткими замечаниями о пастырском благословении в двух важнейших христианских обществах, именно: в римской церкви и у лютеран в настоящее время.
Римская церковь, во всём в первые веки согласная с вселенскою церковью, без сомнения, была согласна с нею и в деле пастырского благословения. С течением времени явилась в ней, в числе других нововведений и разностей, и разность в благословении относительно перстосложения и особенно прав благословения. У нас, как мы уже видели, каждый епископ и священник пользуется, по церковному чиноначалию, правом благословения, как в храме при совершении таинств и служб церковных, так и вне оного при требах и частных встречах с христианами, – и пользуется потому, что право это существенно связано с саном и обязанностями его. В римской церкви существует теперь в этом отношении важная особенность. По основной мысли римской каноники, папа – глава церкви, наместник Христов и раздаятель всех возможных бенефиций, есть вместе с этим средоточие и начало всех тайно-действенных и священнодейственных благословений282. Посему-то право подавать благословение главным образом принадлежит папе. Он один, в своих буллах, посланиях и даже частных письмах к членам римской церкви, преподает salutem et aposlolicam benedictionem, чего не могут делать другие епископы римской церкви. Благословение это, принадлежащее одному папе, столь важно, по римской канонике, что послание с таким приветствием, адресованное отлученному от церкви, означает его коммуницию, а адресованное находящемуся при смерти свидетельствует об отпущении ему всех грехов283. Один папа, по праву наместника Петрова, произносит полную формулу благословения христианам при богослужении; он же, наконец, издает формулы всех видов благословения и для всех случаев, когда епископы и священники должны преподавать благословение284. – От папы, главы церкви, по учению католиков, право благословения передается епископам и пресвитерам, но передается не как право, существенно связанное с саном и обязанностями священностроителя, как у нас, а в виде бенефиций апостольского престола (в непременной, впрочем, связи с принятием сана)285, так что из приходских священников пользуются правом благословения только те, которые имеют папскую буллу на это право286. Что касается внешней стороны благословения, т.е движения рук благословляющего, слов и символических знаков, сопровождающих благословение, то и она, как и самое право благословения, лишена в римской церкви определенного единства. Как бы то ни было, однако, все канонические постановления о пастырском благословении строго выполняются везде, где исповедуется римско-католический закон, и уважение благословляемых к пастырскому благословению очень велико.
У протестантов в настоящем столетии начали постепенно возвращать богослужению то, что прежде незаконно было отнято от него. Именно: в 1829 году, собранные, по повелению прусского короля Фридриха Вильгельма, высшие протестантские духовные сановники составили книгу, известную под именем agendae, в которую поместили литургию и некоторые обряды при совершении крещения, причащения, конфирмации, брака и богослужения в известные праздники. Вместе с этим восстановляется у протестантов и благословение, но далеко не в том виде, как оно должно существовать в христианской церкви. Оно допущено только при совершении литургии, крещения, брака и конфирмации. Вне кирхи и совершения обрядов, благословение у протестантов не допускается, да, сказать правду, и не могло быть допущено, по взгляду протестантства на пастыря, который, не имея благодати священства, есть только старшина религиозной общины. Благословение у протестантов состоит только в призывании имени Божия и милости Божией на народ, но лишено существенной своей принадлежности – крестного знамения. Протестанты упустили из виду ту истину, что, лишая священническое благословение внешней, при всём том весьма важной принадлежности, они становились в противуречие с христианством, которого все службы, таинства, обряды, сопровождаются и запечатлеваются крестным знамением, отличающим его от всех существующих и существовавших религий. Не смотря впрочем на это, протестанство высказалось слишком резко в пользу пастырского благословения. Допустив его опять в богослужение, оно признало существенную связь его с этим важным делом в церкви, его досточтимую древность и историческую значимость. Для нашей цели факт этот чрезвычайно важен.
II.
Историческое исследование пастырского благословения показало нам, что это древнее и, по началу своему, божественное учреждение во все времена имело чрезвычайное значение в церкви Спрашивается: имело ли оно такое же значение в сознании и жизни принимавших благословение, – и если имело, то на чем обосновывалось это значение, – на одном ли доверии к церкви, или на самой сущности благословения и отношении его к жизни христиан?
Что пастырское благословение имело чрезвычайную силу и важность не в одних постановлениях и службах церковных; что напротив оно такое же значение имело в сознании и жизни благословляемых, на это мы имеем много исторических данных, не менее любопытных, как и назидательных. С каким глубоким уважением относились всегда чада Израиля к благословению своих пастырей, мы уже видели. Нам остается, поэтому, оправдать истину высказанного нами положения относительно христиан древней вселенской и нашей православной церкви.
Св. Илларий Пиктавийский относится к императору Констанцию такими, между прочим, словами: „ты лобзаешь священников… преклоняешь главу под их благословение…“287. В приведенном нами, прежде, свидетельстве диакона Марка, жизнеописателя св. Порфирия Газского, мы видели подобное же глубокое уважение к благословению святительскому и пресвитерскому Евдоксии, супруги императора Аркадия. Св. Златоуст говорит жителям Антиохии о епископе Флавиане, отправившемся ходатайствовать за них перед императором Феодосием великим: „священные законы преклонили самую царственную главу под его руки (Флавиана)“288. Император Валентиниан, по свидетельству блаженного Феодорита, повелел епископам избрать для Медиолана такого архипастыря, перед которым охотно преклоняли бы свою главу самые правители государства289. Такое глубокое уважение сильных земли к благословению пастырскому и к благословляющим вытекало из всеобщего обычая христиан и запечатлевалось законом государственным. Прокопий свидетельствует, что, в царствование Юстиниана 1-го, Епифаний патриарх константинопольский преподал благословение флоту, отправлявшемуся в Африку против вандалов, замечая, что это было сделано по силе существовавшего обычая290. В одном из уставов Аркадия и Гонория, относительно епископов, говорится о них между прочим, как о таких мужах, пред которыми преклоняет главу вся земля291. – Наша история, в свою очередь, богата примерами глубокого уважения древних князей и царей наших к священническому и особенно святительскому благословению. Они чрезвычайно дорожат пастырским благословением, с особенным почтением приемлют его и частно и торжественно, и не предпринимают никакого важного дела без благословения святительского292; они дорожат благословенными граматами восточных патриархов и своих святителей и священные вещи (иконы, кресты и подоб.), полученные ими в качестве вещественных знаков благословения, переходят у них от отца к сыну, из рода в род, как родовая святыня293; они же наконец с убеждением в важности, силе и действенности благословения пастырского, завещавают своим детям искать его, дорожить им и не начинать без него никакого важного дела294.
Пастырским благословением весьма дорожили и принимали его с великим уважением не одни сильные земли, но и все христиане. История церкви сохранила сказания о многочисленных случаях благословения, за которым обращались к пастырям не только частные лица из мирян, но и целые многолюдные города. Когда знаменитый поборник православия Мелетий антиохийский, после изгнания, возвращался в Антиохию, – весь народ устремился на сретение ему и те, которые приближались к нему, касались ног его и лобызали его руки295. По возвращении Златоуста из заточения и по входе его в храм, народ, по свидетельству Созомена, просил святителя сесть на епископском престоле и дать всякому благословение296. Наши предки также весьма дорожили пастырским благословением и считали священным долгом искать его; подтверждением этого, между прочим, служат постановления стоглавого собора, рассуждавшего, по запросу царя, и о том, „како подобает давати благословение народу“, и – так называемый „Домострой“, внушающий, между прочим, искать, по заповеди и благочестивому обычаю, благословения297. Благочестивейшие из христиан желали, чтобы самые обыденные дела их, – например, даже вкушение пищи, – начинались с благословения священнического. Так из жития священномученика Феодота известно, что он вкушал пишу не иначе, как по благословении ее пресвитером298. Тоже известно и о благочестивом царе Феодоре Иоанновиче. Самые язычники, убежденные многократными опытами в силе и действенности благословения, часто с благоговением испрашивали пастырское благословение; свидетельства на это можно найти в житиях Василия Великого, Иоанна Златоуста, Симеона Столпника и других. Блаженный Иероним рассказывает, что, когда св. Иларион великий зашел, на пути в пустыню Кадес, в сарацинское село Элузу, то сарацины, узнав о приходе исцелителя их бесноватых, с женами и детьми вышли толпою к нему, возглашая по-сирски: барах, т е., благослови!299.
Пастырское благословение уважали, с благоговением принимали и внушали другим принимать и такие лица, которые, по преизбытку благодатных дарований и по богоугодной жизни, сами имели право благословить, и которых благословение всегда было благотворно и действенно по силе веры, – разумеем великих подвижников благочестия. О св. Антоние великом известно, что он, уважая всякого клирика, преклонял главу перед епископами и пресвитерами, для принятия у них благословения300. Св. Ефрем Сирин не только сам поступал таким же образом, но внушал делать это и всякому христианину без различия сана, звания и состояния: „почитай священника и пресвитера, – говорит он в одной из бесед своих, – дабы на тебя пришло благословение от уст их“301. Начальник иноческого жития в нашем отечестве, св. Антоний печерский, после подвигов на Афоне, возвращается в отечество, напутствованный благословением постригшего его игумена; великие ученики его: Феодосий, Стефан и др. ничего не совершают без благословения своего духовного отца и начальника302.
Преподобный Сергий Радонежский, не смотря на избыток духовных дарований, знаменовавшихся в каждом деле и слове его, часто с глубоким смирением испрашивает благословения не только у святителей, но и у простых пресвитеров303. Вообще в жизни православного иночества благословение во все времена имело чрезвычайную важность. Такая важность его утверждалась на уставах иночества. Каждый, принимавший на себя подвиг иночества и в силу этого соединявшийся тесными и неразрывными узами послушания и любви духовной с своею братиею и особенно с духовным отцом и начальствующим в обители, не мог без его благословения ни делать, ни предпринимать чего бы то ни было. Без благословения он не начинал никакого послушания, не мог иметь ничего в своей келлии, не мог даже выйти вне стен своей обители. Пренебрегший благословением подвергался отлучению; впавший в какое бы то ни было преступление против иноческого устава лишаем был, между прочим, благословения старейших304. Даже самые обыкновенные дела, напр. вкушение пищи, зависели от благословения старейшего305. Такое же значение имеет и ныне в обителях иноческих благословение.
Так многосторонно употребление пастырского благословения в жизни древних христиан и благочестивых предков наших: так искренно, с таким глубоким уважением относились к нему и цари и великие подвижники благочестия, и простой народ в прежние веки христианства, – уважением, свидетельствующим, что пастырское благословение было в жизни и сознании христианских народов делом существенной и чрезвычайной важности.
Откуда же проистекало такое уважение к пастырскому благословению? Христиане знали, что право, по которому подают пастыри благословение пасомым, даровано им самим Богом и вменено им в святую обязанность. Они, притом, видели, что при каждом богослужении, при совершении таинств и треб церковных, тайностроитель непременно совершал и преподавал благословение, и знали, что последнее существенно входило в богослужение и составляло неотъемлемую принадлежность его. В следствие этого не могла не возникнуть в христианском сознании мысль о чрезвычайной важности пастырского благословения и не могла не перейти в дело, в жизнь христиан. При всём том внешний авторитет благословения священнического не единственное и далеко не главное основание повсемственного его употребления и того глубокого уважения, каким оно пользовалось в христианстве во все времена предшествовавшие. Внутренняя чудодейственная сила, присущая благословению и благотворное проявление этой силы в жизни верующих, – вот причина, почему вообще всякое и особенно пастырское благословение имело столько значения в убеждении и жизни христиан.
Из многочисленных исторических свидетельств о силе и действенности пастырского благословения, ограничимся указанием ближайших к нам, важнейших и очевиднейших из отечественной истории.
Св. Антоний печерский, после долговременных духовных подвигов на св. горе, просиявшей, по силе чудодейственного благословения Царицы небесной, славою иночества, слышит от постригшего его игумена (пресвитера): „иди в Русь опять и буди благословение от святыя горы, яко от тебе многи чернцы быти имут“306. Человек Божий, проникнутый верою в действенность сего благословения, идет на Русь, призывает благословение на избранное им место подвижничества, благословляет первых собравшихся к нему подвижников следующими словами: „и да будет благословение на вас перво от Бога, второе от святыя горы“!307 – и место, благословенное им, делается истинным святилищем для всей России, воспитавшим многочисленных духовных деятелей для всех концев России, – деятелей славных в животе своем и чудодействующих по своем успении. Напутствованный молитвенным благословением преподобного Сергия, Димитрий Донской, с верою в действенность сего благословения, безбоязненно ополчается против татар, поражает их и приписывает, между прочим, успех дела благословению праведника308. Пророчественное благословение патриарха Гермогена и Аврамия Палицина воскрешает уснувшее чувство любви к погибавшему отечеству в сердцах наших предков в бедственные обстоятельства 1612 года, ведет их на подвиги бранные, на подвиги патриотической любви, самоотвержения, и – спасает с первопрестольною Москвою честь и политическую жизнь России!
Так велика и благотворна сила пастырского благословения. Где же и в ком черпает оно эту дивную силу? Прежде всего и притом существенным образом, – в Боге, всемогущем источнике всякой благостыни, благословляющем нас всяким благословением духовным о Христе Иисусе.
Слово „благословение“, на языке св. писания и церкви, имеет по преимуществу значение освящения и благотворения309. Из этого видно, что благословение свойственно собственно Богу, верховному первоисточнику и виновнику благословений. Он один, по верховному праву Творца, нарицающего не сущая яко сущая, видит в вещи достойное одобрения и свидетельствует о творении, достойном Его премудрости, что оно добро зело. Как всеблагий Господь тварей, Он один имеет власть желать и вместе преподавать благо сотворенному. Так Он, при творении міра, не однократно благословляет сотворенное, сообщая ему через это нужные совершенства; так Он, в самом осуждении человека падшего, полагает начаток благословений в обетованном Семени жены, знаменуя тем спасение и благо людей в заслугах Христа-Искупителя. Таким же образом одному исключительно Богу принадлежит право подавать освящение своим тварям, потому что Он один свят и первоисточник святости. Господь, по свидетельству книги Бытия, еще в первые дни міра, торжественно заявляет, так сказать, это право свое: благослови Господь день седмый и освяти его (Быт.2:3). Наконец вера во всемогущество Бога Зиждителя, которого слово, как в міротворении, так и после, есть всегда жизнь и сила, который приводит всякий глагол свой в исполнение, убеждает нас в том, что благословение Божие всегда действенно и плодотворно; о сем многократно свидетельствуют и слово Божие и опыт всех времен; – благословение Божие есть всегда и самое благотворение310. Посему-то, и в св. писании и на языке общежития, слово „благословение Божие“ не редко переносится на самые дары, полученные человеком свыше, и на внешнее проявление милости Божией к людям.
Таким образом благословение свойственно собственно Богу и его сила и действенность зависит именно от того, что оно – дело Божие, по существу своему. Но и людям, которым естественно любить подобных себе и желать им благ вещественных и духовных, Господь благоволил даровать право благословения. Право это есть дар благодати Божией, по этому и дается только тем людям, которых божественная благодать проручествует представителями своей любви, святости и власти на земле: разумеем служителей Божиих, или пастырей. Основание права их на это важное дело заключается в благодатных их преимуществах. Очевидно, что чудодейственная сила и действенность пастырских благословений, как заимствованных от Первоисточника благословений, действительна единственно потому, что этого желает сам Бог и потому возможна под непременным условием, чтобы эти благословения подавались во имя всемогущего и всеблагого виновника и раздаятеля благословений: да возложат имя Мое на сыны израилевы, и Аз Господь благословлю я (Чис.6:27), говорится о священническом благословении. Благословение пастыря, проникнутого верою и любовью, приобретает особенную действенность от силы самого Бога, внемлющаго молитвенному, благоговейному призыванию Его. Таким образом благословлять, в теснейшем значении сего слова, значит проводить действие всемогущей силы Божией на творения Божии, и благословляющий есть благою волею посредствующий между творением и Творцем, который сам дает силу этому посредству. С этой точки зрения делается совершенно понятною сила благословения пастырей, как людей, посвященных самим Богом быть проводниками Его благодати к людям. Впрочем, в самом человеке есть отчасти естественные зачатки силы и действенности Его благословений. Говоря это, мы имеем в виду как образ Божий в человеке с останками высоких первобытных совершенств человека первозданного, так в частности – и слово человеческое, в самом повреждении сохранившее останки первобытного достоинства и, как выражение Божия образа в человеке, не чуждое некоторой естественной силы, и потому действенности. Об этих, так сказать, естественных основаниях силы и действенности благословения один из знаменитейших архипастырей нашей церкви рассуждает так: „Благословение, по своему имени, происходит от благого слова… поскольку человек сотворен по образу Божию: то из сего самого заключить можно, что и в даре слова он получил нечто по образу творческого Слова Божия. Святый Иоанн доводит сию мысль до высшей степени знаменательности, когда говорит, что та самая жизнь, или сила, которая есть в Боге Слове (Ин.1:1, 4), соделалась светом человеков. Внутренний свет человека проявляет себя в слове. Итак, поскольку Бог Слово рече, и быша, и притом вся добра зело: то неудивительно, что и человек, когда он находится в возвышенном состоянии образа Божия, из полноты веры в Бога Слово, которого живот бе свет человеком, из глубины благости сердечной, изрекает слово, и оно действует, оказывается могущественным, творит благо“. „Предложенное теперь размышление, – продолжает тот же архипастырь, – должно быть достоверно; поскольку основано на непреложной истине св. писания. Но дабы кто не усумнился в том, верно ли из истины божественной извлечено наше заключение: представляем вам свидетельство св. мужа, который из одного с нами начала вывел одинаковое с нами заключение. Глубокий, при всей простоте слова, созерцатель вещей божественных и человеческих, Макарий Египетский, о состоянии человека, когда он еще небесного образа был причастник, пишет следующее: „доколе Слово Божие было с ним и хранил заповедь, все имел“. И далее: „самое Слово, в нем сущее, было ему вся, то есть, оно было ему и разум, и чувство, и наследие, и учение. Что бо Иоанн глаголет о Слове? В начале бе Слово. Видиши, что Слово было вся“. И еще: вся ему было Слово, и доколе пребывал храняй заповедь, друг был Богу (бес. 22. § 6, 7, 8). Слово Божие было человеку всё: в Слове Божием имел он всё, – говорит св. Макарий. Я только договариваю: Слово Божие было человеку и могуществом его собственного слова человеческого; в Слове Божием имел он и силу благословения. Не удивительно, если сила сия велика: сие, напротив, очень естественно, когда она так близко происходила от божественного начала... Не трудно показать в опытах, как много заключается в выражении Клеопы: муж силен словом (Лк.24:19). Словом Иисус Навин остановил солнце. От уст словесе Илии зависели роса и дождь, в продолжение трех лет с половиною (3Цар.17:1). По глаголу Господню, его же глагола рукою Илииною, горсти муки в водоносе и столь же малого количества елея в чванце достало на всё время голода. Трикратным дуновением и словом Илии воскрешен сын вдовы сарептской… Словом апостол Петр исцелил хромого и воскресил Тавифу. Если же таким образом дознано, что Слово Божие, являясь ли открыто в устах человеков, приближенных к Богу, или действуя сокровенно из сердец их, творит дела чудесные, некоторым образом подражательные творческим действиям Божества: то не менее должно быть понятно и достоверно, что то же Слово Божие, через тех же людей, теми же способами, изрекает и преподает благословения, некоторым образом подражательные действиям Божеского провидения“311.
Таким образом сам Господь Бог – первоисточник всех благословений, дающий право благословения представителям своей власти и любви на земле, и сообщающий слову человеческому особенную силу Божия Слова, – вот начало и источник, откуда благословение пастырское черпает свою чудодейственную и благотворную для человека силу! Здесь же и высшее объяснение того, от чего и в древней вселенской и в нашей православной церкви пастырское благословение находило столь глубокое сочувствие и искреннее уважение у христиан, – от чего с великим уважением принимали его у служителей алтаря не только люди простые, но и венценосцы и великие подвижники благочестия.
Предложенное исследование о происхождении и значении пастырского благословения дает нам следующие, несомненные положения о нем:
1) Благословение пастырское есть учреждение, весьма древнее и, по началу своему, божественное.
2) Учреждение это существовало во все времена в церкви ветхозаветной и новозаветной и теперь существует во всём христианстве, – словом: оно повсемственно в церкви.
3) Благословение пастырское, во все времена церкви, входило в состав богослужения общественного и частного, как существенная часть его, составляло и составляет непременную обязанность и высшее право пастырей, связанные не со служением только, но и с саном пастыря, и потому принадлежащее ему всегда, пока он пастырь.
4) Благословение пастырское, во все времена истории, многократно знаменовало присущую ему, благотворную для верующих, силу и действенность. Поэтому ему принадлежит по праву благоговейное почтение, с каким, по многочисленным свидетельствам истории, принимали оное христиане древней вселенской и нашей православной церкви. Нужно ли, после сего, распространяться о неоспоримой истине, высказанной нами в начале исследования, именно – той, что благословение пастырское, по своей глубокой древности и повсемственности в христианстве, по церковному употреблению и значению, по внутренней силе и важности, есть учреждение, стоящее внимания и глубокого почтения всех христиан? Нужно ли выяснять после этого и ту истину, как не простительно невнимание и равнодушие, а тем более пренебрежение, с каким некоторые в настоящее время относятся к священному и досточтимому делу, которое совершает пастырь в благословении верующих во имя Бога Триединого, или во имя Христа Спасителя? Неуважение к пастырскому благословению гласно заявляет о недостатке живой веры и искреннего послушания слову Божию и церкви, уполномочившим пастырей правом благотворного для христиан благословения. Да, невнимание и пренебрежение к благословению священства, осуждает слово Божие, осуждает вся история веков минувших. Даже христиане, уклонившиеся во ино благовествование, осудят нас православных, обязанных содержать и свято хранить всё то, что содержала, хранила и завещала нам вселенская церковь Христова.
Еще несколько слов. Как священник должен относиться к тем, которые не уважают и даже совсем не ищут его благословения, и смотрят на него, как на явление не современное, не принятое, – как на устарелую форму? Неужели он должен молчать, при подобных отзывах о его деле и долге? Нет, и еще нет! Благословлять людей именем Божиим есть священный долг пастыря, возлагаемый на него Богом и святою церковью: неужели пастырь должен отказаться от выполнения этого святого долга, в котором так много глубокого смысла, так много плодотворной силы для христиан? Пастырское благословение есть высокое право и преимущество пастыря, выделяющее его из ряда простых верующих, существенно связанное с его саном и служением. Неужели же он должен отказаться от этого высокого права единственно потому, что некоторым, без всякого разумного основания, угодно смотреть на него не почтительно? Благословение пастырское тесно связано с саном и служением тайностроительства; в нем имеет свой смысл и значение; в нем черпает свою силу. Следовательно, для пастыря долг и право подавать благословение есть дело великой важности, такой же именно, как и его сан, богослужение, им совершаемое и подобн. Понятно, значит, что на пастыре лежит священный долг всеми, зависящими от него, средствами заботиться о том, чтобы народ чтил усвоенное ему право благословения. Но как и чем достигнуть этого? Во-первых, распространением между православными истинных понятий об этом праве и долге пастыря. Мы уже имели случай заметить и теперь повторяем, что равнодушие и пренебрежение некоторых из православных к благословению пастырскому, как и другим священным и досточтимым обычаям и учреждениям церковным и общественным, много зависит от незнания этих учреждений, от непонимания их духа и смысла. Но, при достаточном знакомстве с происхождением, историею и значением пастырского благословения, едва ли кто-нибудь решится относиться к нему не почтительно, уже и по той простой причине, чтобы не показаться невеждою перед священником и посторонними свидетелями. Во-вторых, – собственным глубоким уважением к этому высокому долгу и праву своему. Пастырь относится с почтением к делу благословения тогда, когда совершает его во всех отношениях по церковному чиноположению, совершает с глубоким вниманием и уважением, показывая самым делом, что он сам глубоко уважает право благословения и смотрит на него, как на дело священное, богоучрежденное. Как важно исполнение этого условия, – свидетельствует опыт. Не вольно чувствуется уважение к званию и правам человека, который сам делом и словом свидетельствует о глубоком уважении к собственным правам и обязанностям, и наоборот. Наконец, так как уважение к званию и обязанностям его условливается уважением к лицу, носящему известное звание, а уважение к лицу приобретается доброю жизнью, в обширнейшем смысле этого слова: то понятно, что добрая жизнь священника есть лучшее обеспечение чтимости как его сана и служения вообще, так и его благословения.
Мы убеждены, что, при выполнении указанных условий, или совсем не будет, или по крайней мере реже будет встречаться непростительное равнодушие и неуважение к пастырскому благословению.
С. Гр-ский
Комментариев нет:
Отправить комментарий