На соборе московском, бывшем в 1348 году, во время княжения Симеона Гордого, при митрополите Феогносте, определено: церковный и гражданский год считать с сентября. В 1505-м году, по случаю определения круга пасхального, который был составлен у нас Геннадием, епископом новгородским, и проверен Филофеем, пермским епископом, созванный собор вновь утвердил начинать год с 1-го сентября. Таким образом можно думать, что до 1348 года у нас новый год начинался с марта, а с 1348-го с сентября. Поэтому-то день – 1-е сентября, как день нового года, в старину был важен для наших предков во многих отношениях. День этот считался срочным для платежа оброков, податей, пошлин. Царь Иоанн IV определил срочный оброк в день Семена летопроводца. Это нечто в роде римского индикта1. Поселяне и торговцы начинали свои счеты и расчеты со дня Семенова. Кто владел землями, имел рыбные ловли и другие угодья, тот обыкновенно отдавал их в наем со дня Семенова и окончательный платеж совершался в этот день. Даже форменные, или контрактовые условия писали подобным образом: „платить оброк ежегодно на срок, на Семен день летопроводца“. Кроме частных условий некоторых лиц между собою и разбирательства, какое могло быть в этом случае, были еще некоторые общественные или государственные дела, которые решались по преимуществу в Семенов день (1-го сентября). Великий князь Иоанн III-й повелел приезжать на Семен день в Москву ставиться на суд. Это значит, что, если кто-либо имел тяжебное дело, которое не могло быть удовлетворительно решено воеводами, и другими местными властями, то челобитчик, в Семенов день, должен был являться в верховную Думу, где решал дело сам великий Князь или Государь. Известна судебная формула Иоанна Васильевича –„копиться жалобным людям на судный день в Москву“2. Уличенному в верховной Думе, перед лицом самого Царя, в каком-либо преступлении, обыкновенно объявляли решение в такой формуле: „пойман ты есть Богом и Государем великим“. Но, если бы ответчик не явился на срок, то челобитчику выдаваема была правая грамота, а не явившийся считался виновным и подвергался определенному наказанию. – День Семена летопроводца был один из сроков для слуг монастырских и крестьян ставиться на суд. Царь Борис Годунов постановил последний срок перехода крестьян от одного владельца к другому к 1-му сентября, так что после сего, кто из крестьян оставался на чьей земле, за тем владельцем и был записан. Иоанн Васильевич Шуйский в 1607-м году подтвердил это постановление Годунова и уложил: „если не подадут чилобитья по 1-е сентября о крестьянах, то, после того срока, написать их в книги за тем, за кем они ныне живут“.
Встреча и празднование нового года в старину достойны замечания. Вот как они происходили в Москве. С наступлением нового года, накануне 1-го сентября, москвичи собирались по-семейно к старшему в роде, и с тишиною и скромностью встречали новое лето. В полночь с Кремля вестовая пушка извещала всех о наступлении нового года; колокол призывал к заутрени. Все спешили в Кремль, желая встретить новый год с царем и патриархом, в успенском соборе. С рассветом, по окончании заутрени, народ толпился уже на площади, между архангельским и благовещенским соборами. Здесь устроялись два места, – одно для царя, а другое для патриарха. Патриарх, выходя из успенского собора, останавливался перед церковными вратами, где читана была ектения: „о еже благословити Господу венец лета благостию своею“. За тем, в великолепном облачении, в сопровождении всего духовенства московского, с крестами и хоругвями совершал крестный ход на площадь. На особо устроенном месте, поставляемы были два аналоя, – на одном полагалось евангелие, а на другом икона св. Симеона Столпника. Начиналось молебное пение с водоосвящением. Все с благоговением внимали церковному служению. По окончании молебствия, царь целовал св. евангелие и икону, а патриарх осенял его животворящим крестом и окроплял святою водою. При сем патриарх приветствовал царя приличною речью, в которой желал ему победы и одоления на врагов, возвышения его над всеми иноземными народами, устроения государства, и вообще всякого благополучия и благоденствия. Поздравив царя с новым годом, патриарх отправлялся в успенский собор, со всем духовенством, где и совершал божественную литургию. Между тем царь принимал поздравление от бояр и иноземных послов, и сам поздравлял народ с новым годом милостивым словом, на что народ восклицал: „на многия лета, надежа Государь!“ Из царской казны раздавалась в этот день милостыня нищим и неимущим. Бояре, со своей стороны, рассылали в этот день по странноприимным домам милостыню, наделяли бедных одеждою, давали им приют, и, таким образом, новый год ознаменовывался благочестивыми делами3. И во всей России, хотя и не с такою, как в Москве, обстановкою, единовременно праздновали новое лето 1-го сентября до 1700-го года. С наступлением 18-го столетия прекратилось и празднование нового года по-старому.
В 1700-м году новой год был празднуем в январе и несколько иначе, чем прежде. Еще в 1699-м году декабря 15-го и 19-го царскими указами повелено было повсюду начать новый год с 1-го января торжественным молебствием, с колокольным звоном, пушечною и ружейною пальбою, где это было возможно, – где были крепости и войска царские. В Москве же совершалась особенная церемония. Накануне 1-го января 1700 года улицы Москвы были устланы ельником, а дома украшены зелеными ветвями. Когда наступила полночь, во всех церквах зазвонили к заутрене; народ спешил во храмы; совершилось утреннее богослужение, а за тем и божественная литургия. В успенском соборе совершал богослужение Стефан, архиепископ рязанский, с многочисленным духовенством. Между тем находившиеся в Москве войска, выступили строем со всех концов Москвы и спешили в Кремль, с распущенными знаменами, с музыкою и барабанным боем. Сам Царь, расставив войска на Ивановской площади, спешил в успенский собор для слушания божественной литургии. По окончании литургии преосвященный Стефан произнес слово, в котором доказывал, что такая перемена необходима. За тем, со всеми архиереями и многочисленным духовенством, совершил он благодарственное Богу молебствие с коленопреклонением. Когда возглашено было многолетие Монарху и всему царскому дому, тогда начался колокольный звон во всей Москве, сопровождаемый пушечными и ружейными выстрелами. Царь принял поздравление и сам поздравил народ с наступлением нового года. За тем начались угощения, потешные огни и фейерверки. Народ долго смотрел с любопытством на всю эту новизну, но потом некоторые начали роптать, не понимая, каким образом Государь мог остановить течение солнца. Недовольные нововведением, долгое время, считали новый год по старому обычаю4.
С. И. Г.
Источник информации: https://azbyka.ru/otechnik/pravoslavnye-zhurnaly/rukovodstvo-dlja-selskih-pastyrej-1861-t-3-35-52/#0_2
Комментариев нет:
Отправить комментарий